суббота, 19 ноября 2016 г.

З. Санждорж: Сожалею, что пригласили Далай-ламу



Продолжается «неожиданный» визит Его св. Далай-ламы в Монголию. Тем временем вновь громко заявил о себе на специально собранной пресс-конференции столичный лама Санждорж (на фото). Вместе со своими единомышленниками он вновь высказал опасения в том, что вмешательство Далай-ламы в вопросы буддизма в Монголии негативно скажется на его будущем. Кто же такой этот Санждорж, и отчего в Монголии, вековой цитадели школы гелуг, стали возможны такие публичные заявления?

Зандангийн Санждорж родился в 1961 году в сомоне Сонгино Дзабханского аймака. В 1980 году, через год после окончания средней школы, в 21-летнем возрасте Санждорж поступил в Буддийский университет им. Занабазара при монастыре Гандантэгченлин. Бок о бок с ним, хотя и не на одном с ним курсе, в то же самое время постигали основы буддийской учёности такие ведущие впоследствии деятели российского буддизма, как 23-й Пандито-хамбо-лама Чойдорджи Будаев и его преемник на этом посту Дамба Аюшеев, нынешний глава БТСР. 


Четвёртый год обучения Санждоржа был омрачён чрезвычайно некрасивым происшествием. Его персональный наставник, лама И. Самдан, в то время отвечал за сохранность монастырской кладовой, в которой хранились буддийские ритуальные принадлежности. Санждорж, пользуясь доверием своего учителя, сумел получить доступ в эту кладовую и вечером 6 июня 1984 года вынес из неё две крупных позолоченных статуэтки, а также украшенный серебром ларец. Сделать это незаметно, однако, у него не получилось, и уже через неделю по решению заседания руководящего религиозного совета Гандана Санждорж, как грубо нарушивший дисциплину, был выдворен из университета. В постановлении о его отчислении не указано, зачем именно ему потребовалось уносить вещи из монастыря. Однако либо в силу того, что позже открылись какие-то оправдательные обстоятельства, либо потому, что согласно старому монгольскому монашескому уставу можно вновь стать монахом даже после совершения самого тяжёлого нарушения (такого, как кража монастырского имущества или даже нарушение целибата), если имеешь намерение исправиться, вскоре Санждорж был восстановлен в числе студентов и окончил университет в 1987 году. 

После этого он поступил в Институт народной медицины при Академии наук Монголии, где проучился три года, делая особый акцент на изучение традиционной буддийской астрологии. Два года прослужил наставником в Манба-дацане Гандантэгченлина. В 1993 году на экзаменах, имевших место в одном из дацанов Гандана, Дашчоймбол, успешно защитил титул геше. Затем Санждорж решил вплотную заняться астрологией, став штатным зурхайчи в Ламрим-дацане. За два года работы на этом поприще он успел заработать достаточные средства и определённую репутацию для того, чтобы открыть свой собственный астрологический храм, независимый от Гандана и его руководства.

Понимая, однако, что Гандантэгченлин и в будущем не перестанет быть главным объектом поклонения как столичных буддистов, так и иногородних паломников, Санждорж сумел построить небольшой кирпичный храм в ста метрах от него, на улице Занабазара, по которой к монастырю движется наибольший людской поток. В то время по всей стране началась масштабная реконструкция, фактически же — отстраивание заново разрушенных в 1930-е годы храмов и монастырей, поэтому Санждорж тоже объявил, что его храм — это не новострой, а воссозданный ургинский Зурхай-дацан, основанный ещё самим Богдо-гэгэном. Название для своего храма он выбрал подобающее — «Их-Хурэ», и в 1998 году стал при нём настоятелем, ведя регулярный приём верующих по астрологическим вопросам.

В настоящее время Санждорж носит обеты гецула, титулы хамбо-ламы своего храма и номун-хана, а также является действительным членом «Всемирной академии Чингисхана» за заслуги в изучении монгольской астрологии. В 2014 году, по случаю очередной годовщины монгольской государственности, он был награждён государственным орденом Полярной звезды. С его храмом «Их-Хурэ» связаны несколько десятков монахов, которые, как зачастую сегодня принято, живут не при монастырях, а в частных квартирах в городе, являясь в храм на службы, как на работу.

Храм «Монголын Их-Хурэ», построенный Санждоржем близ Гандана

Буддийские храмы, монастыри и организации Монголии не представляют из себя единой структуры и не подчинены какому-то одному административному центру. Крупнейшей, безусловно, является «Ассоциация буддистов Монголии» с центром в Гандане, хотя как в Улан-Баторе, так и в аймаках имеется целый ряд монастырей, которые существуют и управляются независимо от неё. Какое-то время эта ситуация не вызывала особого беспокойства со стороны руководства Гандантэгченлина, который именовался «центром буддизма Монголии», — разумеется, вполне заслуженно, — и оно спокойно отнеслось к появлению очередного независимого храма. 

Однако в 2008 году, когда Санждорж решил пойти дальше и зарегистрировал организацию «Новый буддийский центр», назвав её так явно в противовес «старому», то есть Гандану,  хамбо-лама Гандана Чойжамц попытался оспорить правомочность такого названия, и порвал и без того не самые лучшие контакты с Санждоржем. С этого времени началось их открытое противостояние. Именно тогда администрация Гандана сделала достоянием общественности старое постановление от 1984 года об исключении Санждоржа из Буддийского университета (которое сам Санждорж называет подделкой).

В 2011 году, когда по инициативе хамбо-ламы Чойжамца тибетец Богдо-гэгэн IX был провозглашён главой буддистов Монголии, Санждорж даже пытался подать в суд на главу Гандана. Санждорж обвинял Чойжамца в том, что тот провёл церемонию «интронизации» самовольно, не посоветовавшись с главами буддийских организаций, не входящих в Ассоциацию, а значит — нарушил религиозное законодательство страны, попытавшись навязать его руководство стороннему религиозному объединению. При этом, не решаясь напрямую оспаривать авторитет Далай-ламы, с санкции которого был в своё время опознан Богдо-гэгэн IX, Санждорж аккуратно намекает (ссылаясь на посвящённую предыдущему Богдо монографию О. Батсайхана), что настоящий девятый Богдо родился и был опознан в Монголии в к. 1920-х годов.

Будучи не самого лестного мнения о роли тибетцев в истории буддизма в Монголии, Санждорж питает большое уважение к фигуре первого монгольского Богдо Занабазара, и считает его, а не Далай-ламу Cонама Гьяцо, настоящим основоположником монгольского буддизма. В течение маньчжурского периода истории страны, по его словам, тибетские религиозные власти превратили Монголию в финансовый придаток своих собственных монастырей, всячески препятствуя тому, чтобы в Монголии возник самостоятельный, полноценный центр буддизма. Соответственно, критически отзывается он и о современных тибетских тулку и ринпоче, к которым в силу одного только своего титула относятся в стране с неимоверным пиететом. Эти убеждения Санждоржа отчасти напоминают позицию его давнего товарища по учёбе, бурятского хамбо-ламы Аюшеева, который приложил немало усилий к тому, чтобы сформировать декларативно самодостаточный бурятский буддизм, и тоже объявляет БТСР «автокефальной» организацией, которая не должна административно зависеть от Далай-ламы.

Санждорж является сторонником Монгольской национально-демократической партии, называет себя националистом и одобрительно отзывается о планах этой партии объявить буддизм государственной религией страны. В 2012 году он даже выдвигался в Совет представителей жителей столицы от совместного комитета двух партий — Монгольской национально-демократической и Монгольской народно-революционной, однако выборы на своём участке проиграл.

Продолжая соперничество с Ганданом, Санждорж построил рядом со своим храмом семиэтажный комплекс, сопоставимый по размерам со знаменитым Мэгжид-Жанрайсэгом. Этот свой храм он назвал «Жёлтым дворцом» в честь дворца, когда-то принадлежавшего Богдо-гэгэну в старой Урге. С этим внушительным зданием связаны прозвучавшие в 2015 году обвинения его и ещё двух влиятельных столичных настоятелей — Нацагдоржа из Манба-дацана и Дамбажава из Дашчойлина, в том, что они якобы получают деньги из Китая. По словам Санждоржа, редактор газеты «Удрийн сонин», в которой впервые вышел этот материал, принёс ему в связи с этим извинения, а хамбо Чойжамц просто завидует ему, так как, несмотря на «миллиарды тугриков из кармана налогоплательщиков», до сих пор не может отстроить в Гандане один-единственный долгострой — новый Цогчен-дуган. Ссылаясь на отсутствие претензий со стороны надзорных органов, хамбо Санждорж утверждает, что собрал средства на свою масштабную стройку одним лишь своим трудом, а также при помощи добровольных пожертвований верующих (хамбо Нацагдорж вторит ему, утверждая, что ничего и никогда ни у кого не брал, а его стройки – это «плоды не его десяти чёрных грехов, а десяти белых добродетелей»). «Жёлтый дворец» используется организацией Санждоржа не только под цели буддийских служб. Помещения активно сдаются в аренду, — например, одно время там действовало несколько студий йоги, работают закусочная, швейная мастерская, магазин ритуальных принадлежностей. 

Обвинения в адрес Санждоржа заключались не только в том, что он получил средства от китайцев — хотя любые подобные сведения неизменно болезненно воспринимаются монгольской аудиторией, которая неизменно усматривает в Китае прямую угрозу суверенитету страны. Была озвучена информация, что эти трое хамбо-лам — Нацагдорж, Санждорж и Дамбажав, соучредители «Монгольского буддийского общества», провели к тому же секретное собрание, на которое пригласили целый ряд других настоятелей монгольских храмов и монастырей. Вывод из этого был сделан однозначный — эти трое хамбо-лам, в последние годы осуществившие в своих «епархиях» масштабные строительства, при помощи китайских денег хотят увести их из-под крыла Гандана, ориентированного на Далай-ламу. Когда же Далай-лама, который находится в весьма преклонных летах, скончается, китайцы постараются сделать всё, чтобы выдвинуть своего прокитайского Панчен-ламу на лидирующие позиции в мире тибетского буддизма, что хотя бы отчасти решило наконец их пресловутый «тибетский вопрос». Для этого они и пытаются создать в Монголии альтернативный Гандану «новый центр буддизма в Монголии».

Последние заявления Санждоржа на пресс-конференции по поводу «внезапного» визита Далай-ламы в Монголию, на которой он отказал Далай-ламе в праве вмешиваться во внутренние дела монгольского буддизма, — в частности, участвовать в опознании нового Богдо-гэгэна, способны только подогреть подозрения монгольских верующих в «китайском следе». «Я лично несогласен с тем, чтобы Далай-лама приезжал в Монголию для того, чтобы определить перерождение девятого Богдо. Вы спросите, почему? Прежде всего я монгол, и верю, что у многих людей тоже сердце болит за Монголию. И в связи с этим вот что должен сказать. Южный и северный соседи это не одобряют. Поэтому я лично сожалею, что пригласили Далай-ламу». Действительно, Китаю было бы весьма выгодно расколоть последователей школы гелуг – не только в Монголии, но и по всему миру,  в настоящее время в большинстве своём консолидированных вокруг фигуры Далай-ламы, на самостоятельные анклавы, чтобы затем попробовать собрать получившуюся мозаику вновь, но уже вокруг своего Панчена. Поэтому «китайский след» современные буддисты ищут чуть ли не в любом громком расколе: проблеме двух Кармап, проблеме вокруг Дордже Шугдена, теперь — в вопросе опознания монгольского Богдо. Скорее всего, китайские спецслужбы действительно не обходят стороной эти вопросы. Однако представляется, что ситуация медленно прогрессирующего дробления мира тибетского буддизма и обособления тибетско-буддийских организаций друг от друга будет только нарастать, и главной действующей силой здесь является отнюдь не Китай.

Модернизационные процессы в ХХ веке лишили тибето-буддийские сообщества в России, Монголии и Тибете (в последнем случае речь идёт о тибетской диаспоре за пределами Китая) государственной поддержки и регулирования. Во всех этих странах централизованные (в разной степени) буддийские объединения были созданы при прямом участии светских властей. Как только государство при помощи ряда доступных ему инструментов (законодательных, финансовых и прочих) перестало обеспечивать их единство, буддийские лидеры стали делать шаги в сторону административной автономизации. Особенно активно эти процессы стали развиваться на Западе с 1970-х годов, когда едва ли не каждый оказавшийся там тибетский лама мог создать свою собственную организацию из нескольких местных общин, обеспечив тем самым себе и своим ближайшим ученикам финансовую независимость. Разумеется, обретая административную независимость от тибетских структур в Северной Индии, эти организации стараются не отдаляться от собственно религиозной традиции. В худшем случае — декларативно, но почти все они, тем не менее, заявляют, что практикуют учения своей школы именно так, как надо, то есть в полном соответствии с традицией. Однако эта их автономность, особенно вкупе с существованием собственных учебных заведений, которые готовят для этих организаций будущих религиозных специалистов, будет вести к формированию разных подходов к единому буддийскому письменному наследию. Разногласия именно в этом вопросе привели когда-то к возникновению столь многих отдельных школ, базирующихся на наследии Махаяны.

Развитию этих процессов пока мешает сравнительно малый возраст новообразованных организаций, а также существование наставников, обладающих непререкаемым и общепризнанным авторитетом в вопросах буддийской веры, которых уважают как в тибето-буддийской среде, так и за её пределами. Первое место сред них, безусловно, занимает Далай-лама Тензин Гьяцо. Его уход должен будет произвести поистине тектонические разломы и сдвиги в тибето-буддийском мире — в том числе в Монголии и России.


10 комментариев:

  1. Да будет долгой жизнь Его Святейшества. Да не исполнятся пожелания Санждоржа и ему подобных!!!

    ОтветитьУдалить
  2. если вера разделима от неба то и народ беден конечно печальный опыт ну и буддизм исповедать должен с честью его отношение к жизни в неправильном восприятии вот и все!

    ОтветитьУдалить
  3. Этот комментарий был удален автором.

    ОтветитьУдалить
  4. Смотрью пишут одни узкоглазые русские..по монгольский не бе ни ме!Все подряд не знают своего родного языка позорники!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Почему вы думаете, что те, кто тут откомментировали, не знают родного языка? Блог у меня русскоязычный, и писать тут по-русски - это просто элементарная вежливость по отношению к тем, кто тоже зашёл сюда почитать.

      Удалить
  5. что правда не нравится?Че вы их жалейте?Они между прочим чтобы вам угодить потеряли свою человеческий сущность свое лицо!Отчасти вы виноватые что создавали такие условие нацменам ну и естественно никто сних не снимает ответственности в том что они сами певый очередь виноватый в том что они стали никто и звать их даже никак ....кроме этой исскуственной клички которой русские придумали и нацепили им чтобы оторвать от монгольского мира.

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. Ну, наверное, в первую очередь всё же от монгольской государственности - с которой у бурят в те времена отношения и без того были не радужные.
      Ну а насчёт "кличек" - вы же знаете, что у монгольских народностей есть такие самоназвания, которые, казалось бы, никак не подразумевали, что их носители со временем примут их в качестве самоназваний. Захчины, кеточинеры, торгоуты, хошуты, например - всё это были названия армейских подразделений, но с течением времени эти сообщества приобрели этнические признаки. Когда-то и такой идентичности, как "монгол", тоже не было.

      Удалить
  6. Мерзкий народ двуличный!Вечно суетятся угодит и вашим и нашим!Их вечное тупое тело движение сесть одной жопой на двух стульев одновременно монголов сильно раздражает!Особенно то что они поголовно не говорят на своём родном языке и между собой общаются на русском ,через одного русские фамилии и имена носят всеми фибрами стараются быть под русских и многие их бабы красят голову под блондинку это вообще дико и не понятно и не уклюжо смешно иногда даже их жалко!!!Одним словом узкоглазые русские,люди глупые потерявщые свое лицо и добровольно ставщые в никто и звать их никак!

    ОтветитьУдалить
    Ответы
    1. яд так и брызжет изо рта, везде видит демонов.Советую читать мантру Ваджрассаттвы очисчить свой ум и речь

      Удалить